Previous Entry Поделиться Next Entry
Красиво не бывает
terleev
Натолкнулся на стихотворение, а мои мысли после него.

Тот клятый год уж много лет, я иногда сползал с больничной койки.

Сгребал свои обломки и осколки и свой реконструировал скелет.
И крал себя у чутких медсестёр, ноздрями чуя острый запах воли,
Я убегал к двухлетней внучке Оле туда, на жизнью пахнущий простор.
Мы с Олей отправлялись в детский парк, садились на любимые качели,
Глушили сок, мороженное ели, глазели на гуляющих собак.
Аттракционов было пруд пруди, но день сгорал и солнце остывало
И Оля уставала, отставала и тихо ныла, деда погоди.
Оставив день воскресный позади, я возвращался в стен больничных гости,
Но и в палате слышал Олин голос, дай руку деда, деда погоди…
И я годил, годил сколь было сил, а на соседних койках не годили,
Хирели, сохли, чахли, уходили, никто их погодить не попросил.
Когда я чую жжение в груди, я вижу как с другого края поля
Ко мне несётся маленькая Оля с истошным криком: « дедааа погодии…»
И я гожу, я всё ещё гожу и кажется стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку в своей измученной руке ещё держу.

Вообще, я поэзию не люблю. Филатова люблю целиком. Сгрести тощий скелет и не отпускать.

Чуть больше двух лет нет НВ. А она на прощание дала интересный аккорд.

Мы впервые собирались вывезти парный формейшн на мир, тогда он проходил в шикарном экспоцентре в менее шикарном Римини. Я прилетел, как мне кажется, на месяц.

НВ была уже совсем разобраная. Пока мы ползали на химию каждый день по ямам через всю Самару на Поляну Фрунзе ей станоилось хуже. Три часа до пятого этажа. Каталок не было и к лифту очереди по полчаса без шуток. Онкоцентр, видимо, строили для восемнадцатилетних новобранцев, а не для смертельно больных. В последний день химии выяснилось что при диабете в одной из банок была глюкоза. Сахар показал 17. Я не разбираюсь, но говорят много. Предыдущие семь химий прошли как-то полегче, а эта не шла. Тренировались уже без НВ, она тихо лежала дома. Тихо при нас, чтобы не пугать, Без нас громко.

НВ строго выпроводила нас в Италию. Поездом, потом чартером. Мы полетели и я каждый шаг присылал в фотографиях. Она активно писала. Мы там были неделю из-за расписания чартера и неделю я ей присылал каждый шаг. Потом как танцевали, награждали (не нас, но достойных), видео парада участников. Потом ее резко стало меньше, дети уехали в летний лагерь. НВ еще пару дней отвечала на сообщения, но потом пропала и еще через три дня исчезла навсегда.

Мне до сих пор кажется, что она ждала и терпела. Бригада паллиатива откачивала по два литра воды в сутки из легких, она ждала. Дети выступили, отъехали в лагерь, где ни связи, ни транспорта и она себе разрешила. У меня до сих пор ощущение в точности, как от стихотворения Филатова: "а на соседних койках не годили, хирели, сохли, чахли, уходили, никто их погодить не попросил" и "И я гожу, я всё ещё гожу и кажется стерплю любую муку, пока ту крохотную руку в своей измученной руке ещё держу."

Комментарии отключены

Для этой записи комментарии отключены.

?

Log in

No account? Create an account